— Значит, ты миллионер? — Да. — А история про завод, про сокращение — все вранье? — Да. — И ты четыре месяца играл роль бедного рабочего? Аня, я могу объяснить, что объяснить? Она отошла от него.
— Что ты меня обманывал? Что я, дура, кормила тебя последним хлебом, а ты миллионер? Я не хотел тебя обманывать. — Не хотел? Тогда почему обманывал? — Потому что боялся. — Чего боялся? — Что ты будешь со мной не из-за любви, а из-за денег.
А теперь я не знаю, любишь ли ты меня или просто играешь в благородного миллионера. — Аня, пожалуйста, уходи, — тихо сказала она. — Что? — Уходи.
Сейчас же. Забирай Максима и уходи. Но мы же собирались пожениться.
— Мы? — Аня горько улыбнулась. — Я собиралась выйти замуж за Сергея, рабочего с завода. А ты кто? Я тебя не знаю.
Сергей стоял посреди комнаты, и Аня видела, как ему больно. Но ей было больнее. — Хорошо, — сказал он наконец.
— Я понимаю. Поеду в столицу. Поезжай.
Но, Аня, я тебя правда люблю. — Не знаю, — ответила она. — Не знаю, что в тебе правда, а что ложь.
Утром он собрал свои вещи, взял Максима и ушел. Мальчик плакал, не понимая, что происходит. Тянул ручки к Ане.
— Мама! — кричал он. — Мама! Но Аня не взяла его. Не могла.
Слезы застилали глаза, и она боялась, что, если возьмет Максима, то никогда его не отпустит. — Прощай! — сказал Сергей с порога. — Прощай! — ответила она.
Дверь закрылась, и Аня осталась одна. — Ну что ты себя мучаешь, — М-баба Люда поставила перед Аней тарелку супа. — Третий день ничего не ешь! — Не хочется! — Аня отодвинула тарелку.
— Не хочется! — А кто виноват? — сама выгнала мужика хорошего. — Хорошего? — Аня подняла глаза. — Он же врал мне.
— Ну и что? Не убивал же, не бил. Деньги у него есть, и хорошо. Лучше, чем без денег.
Деньги — не главное. В твоем возрасте — главное. Баба Люда села напротив.
— Тебе тридцать два года. Когда замуж собираешься? Детей рожать? — Не знаю. — Аня встала из-за стола.
— Иду на работу. В садике дети сразу заметили ее настроение. — Анна Сергеевна, почему вы грустная? — спросила пятилетняя Маша.
— Не грустная, просто задумалась. — А где дядя Сережа? И малыш Максим? Аня замерла. Дети помнили.
В прошлом месяце Сергей приходил за ней после работы, приносил Максима. Дети играли с малышом, а Сергей помог починить сломанную игрушку. — Они уехали, — с трудом выговорила Аня.
— Навсегда? — Не знаю. А вы их любили? — Да, — прошептала Аня. — Очень.
Дети притихли. Даже они понимали, что с их любимой воспитательницей что-то не так. А в столице Сергей сидел в своем кабинете на тридцатом этаже делового центра и смотрел в окно.
За стеклом был другой мир, дорогие машины, деловые люди в костюмах, рестораны и бутики. «Сережа!» — в кабинет вошел Дмитрий. — Как дело? — Отвратительно, — Сергей не повернулся.
— Зато компания работает. Вчера подписали контракт на двести миллионов. — Отлично.
— А Максим как? — Плачет, — Сергей закрыл глаза. — Каждый день спрашивает, где мама, а я не знаю, что ответить. Найми хорошую няню.
Дети быстро привыкают. Он привык к Ане. И я привык.
Сережа, забудь ее. Миллион таких учительниц найдется. — Не найдется, — тихо сказал Сергей.
— Такая одна. Дмитрий вздохнул. — Ну, хочешь, поезжай обратно в область.
Скажи ей правду. Проси прощения. — Поздно.
Она не простит. — Откуда знаешь? — Знаю, — видел ее глаза. Дмитрий ушел, а Сергей остался один.
Достал телефон, нашел номер Ани. Пальцы зависли над кнопкой вызова. — Что сказать? — Извини, что обманывал.
Я тебя люблю. Вернись ко мне. Он убрал телефон.
Слова не исправят того, что он сделал. Но он мог исправить другое. На следующий день в садик привезли новые игрушки.
Потом пришла бригада рабочих и за неделю сделала ремонт. Поменяли полы, покрасили стены, установили новые окна. — Кто все это оплачивает, — спросила заведующая у Ани.
— Не знаю, — соврала Аня. Она знала. Сердце подсказывало ей, кто это делает.
Может, мэрия решила нас поддержать. Может быть. Но Аня понимала, это Сергей.
Он помнил, что она мечтала отремонтировать садик. И теперь исполнял ее мечту. Вечерами она сидела в пустой квартире и думала о нем.
О том, как он играл с Максимом. Как починил кран. Как целовал ее в последний день февраля.
— Позвони ему, — сказала как-то баба Люда. — Зачем? — Тоскуешь же. И он тоскует, наверное…
Обсуждение закрыто.