У двери обернулся. «Мои документы на развод у адвоката. Он свяжется с тобой».
И ушел. Просто взял и ушел из нашей жизни, оставив меня разбираться с разбитым сердцем дочери-подростка. Я поднялась к Кате.
Постучала в дверь. «Уходи! — крикнула она сквозь слезы. — Катюш, это мама.
Можно войти?» Молчание. Потом тихое «Заходи». Дочь лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку.
Ее плечи вздрагивали от рыданий. Я села рядом, погладила ее по спине. «Мамочка! — всхлипнула она, поворачиваясь ко мне.
— Как он мог? Как папа мог так поступить?» Я обняла ее, прижала к себе. «Не знаю, солнышко. Иногда люди меняются.
Иногда делают больно тем, кого любят. Он больше не любит нас. Тебя он любит, — сказала я, хотя слова давались с трудом.
Что бы ни происходило между нами, ты всегда будешь его дочерью. Я не хочу его видеть, — Катя вытерла слезы. Никогда больше не хочу.
Сейчас ты так чувствуешь. Это нормально. Но со временем, возможно, ты передумаешь.
Нет. Он предатель. Он разрушил нашу семью.
Я не стала спорить. Катя имела право злиться. Имела право чувствовать себя преданной.
Роман действительно предал не только меня, но и ее. Разрушил ее представление о семье, о любви, о верности. Остаток дня мы провели вместе.
Я отменила все дела, Катя не пошла в школу. Мы смотрели фильмы, ели мороженое прямо из упаковки, плакали и обнимались. К вечеру Катя немного успокоилась, но я видела, что рана еще свежа и будет болеть долго.
На следующий день позвонил адвокат Романа. Молодой мужчина с вежливым голосом объяснил процедуру развода, перечислил документы, которые мне нужно подготовить. Роман согласился на все мои условия.
Квартира остается мне, алименты в размере 50% дохода, никаких претензий на совместно нажитое имущество. Ваш муж хочет провести процедуру максимально быстро, сказал адвокат. Если вы не будете возражать, через месяц вы будете официально разведены.
Месяц. Через месяц 16 лет брака превратятся в штамп в паспорте и свидетельство о разводе. Как просто, оказывается, разрушить то, что строилось годами.
Я наняла своего адвоката. Пожилую женщину с большим опытом в семейных делах. Валентина Николаевна внимательно изучила все документы и заверила меня, что мои интересы будут защищены.
«Не волнуйтесь», сказала она. «Я проведу не один такой развод. Главное сейчас думать о себе и о дочери».
Новость о нашем разводе быстро распространилась среди знакомых. Начались звонки с выражением сочувствия, предложениями помощи, попытками выяснить подробности. Я отвечала коротко, не вдаваясь в детали.
Не хотелось превращать свою боль в тему для сплетен. Мама позвонила, как только узнала. «Я еду к тебе», заявила она без предисловий.
«Мам, не надо. У меня все под контролем. Марина, не спорь.
Моя внучка переживает, ты переживаешь. Я должна быть рядом». И она приехала.
Со своими пирогами, бесконечными объятиями и тихой материнской поддержкой. Катя прильнула к бабушке, находя в ней утешение, которое не могла получить от меня. «Я была слишком ранена сама, чтобы быть сильной опорой.
Я всегда знала, что он не тот, за кого себя выдает», сказала мама вечером, когда Катя ушла спать. «Слишком гладкий, слишком правильный. Такие мужчины часто оказываются с двойным дном.
Почему ты не сказала мне раньше?» Спросила я с горечью, а ты бы послушала. Ты была влюблена, счастлива. Я надеялась, что ошибаюсь.
Роман попытался встретиться с Катей через неделю после ухода. Позвонил, сказал, что хочет поговорить, объясниться. Катя отказалась.
Категорически. «Скажи ему, что я не хочу его видеть», сказала она мне. «И не буду отвечать на его звонки».
Я передала Роману ее слова. Он долго молчал в трубке, потом сказал. «Это ты настраиваешь ее против меня».
«Нет, Роман. Это ты настроил ее против себя, когда предал нашу семью. Я имею право видеть дочь».
«Имеешь. Но заставить ее встречаться с тобой я не могу». «Дай ей время».
Он злился, угрожал судом, принудительными встречами. Но мой адвокат успокоила меня. В 14 лет ребенок имеет право выбирать, хочет ли он общаться с родителем.
Прошли две недели. Жизнь постепенно входила в новую колею. Я ходила на работу, занималась домом, помогала Кате с уроками.
Внешне все выглядело почти нормально. Но внутри зияла пустота. 16 лет я была женой, частью пары.
Теперь нужно было учиться быть просто собой. Однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла, ожидая увидеть курьера или соседей.
Но на пороге стояла Анна. «Простите, что без предупреждения», сказала она. «Можно поговорить?» Я впустила ее.
Мы прошли на кухню. Анна выглядела плохо. Похудела, под глазами темные круги.
«Я хотела узнать, как вы…», начала она. «И… предупредить». «О чем предупредить?» Роман не успокоился.
После того, как я ушла от него, он начал преследовать меня. Звонит по сто раз на дню, приходит под дом, на работу. Я уволилась, но он нашел меня на новом месте.
Угрожает, что уничтожит мою карьеру, если я не вернусь к нему. Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Роман, которого я знала 16 лет, не был способен на такое.
Или я просто не знала его настоящего. Вы обращались в полицию? Да. Но они сказали, что пока он не причинит мне физического вреда, они ничего не могут сделать.
Звонки и визиты не считаются уголовным преступлением. Что вы планируете делать? Уезжаю. В другой город, может быть, даже в другую страну.
Начну все сначала. Просто хотела предупредить вас. Он одержим идеей вернуть меня.
А когда поймет, что это невозможно? Я боюсь, что он может переключиться на вас. Начать пытаться вернуть семью. После ее ухода я долго сидела на кухне, обдумывая услышанное.
Неужели Роман настолько изменился? Или он всегда был таким, просто хорошо скрывал свою истинную натуру? На следующий день я установила новые замки, поставила сигнализацию. На всякий случай. Предупредила школу Кати, чтобы не отпускали ее с посторонними, даже если это будет отец.
И вовремя. Через три дня Роман пришел к дому. Я увидела его через окно.
Он стоял у калитки, смотрел на окна. В руках у него был букет цветов. Мои любимые белые розы.
Я не открыла дверь, хотя он звонил минут десять. Потом он ушел, оставив цветы на крыльце. Я выбросила их, не читая записку.
Он приходил еще несколько раз. Оставлял подарки, письма. Я не читала их, выбрасывала нераспечатанными.
Потом начались звонки. По двадцать-тридцать в день. Я заблокировала его номер, но он звонил с других.
«Марина, пожалуйста, поговори со мной», – говорил он в голосовые сообщения. Я понял, что совершил ошибку. Анна ничего не значила.
«Ты и Катя – моя настоящая семья. Дай мне шанс все исправить». Я удаляла сообщение, не дослушивая.
Слишком поздно для раскаяния. Слишком много боли он причинил. Катя тоже получала от него сообщения.
Показывала мне. Он писал, как любит ее, как скучает, как хочет вернуться. Обещал исправиться, быть лучшим отцом.
Катя не отвечала, но я видела, что ей тяжело. При всей обиде на отца, она все еще любила его. Просто не могла простить предательство.
Кульминация наступила через месяц, за день до финального заседания суда по разводу. Я возвращалась с работы и увидела Романа у подъезда. Он выглядел ужасно.
Небритый, в мятой одежде, с красными от недосыпа глазами. «Марина, нам нужно поговорить», – сказал он, преграждая мне путь. «Нам не о чем говорить, Роман.
Завтра суд, и мы официально разведены. Уходи». «Нет».
Он схватил меня за руку. «Ты должна меня выслушать. Я люблю тебя».
Всегда любил. Анна была ошибкой, помутнением рассудка. «Я хочу вернуться домой».
«Домой?» Я выдернула руку. «У тебя больше нет дома здесь. Ты сам его разрушил.
Я все исправлю. Дай мне шанс». «Шанс?» «Ты восемь месяцев врал мне, строил планы на жизнь с другой женщиной, купил квартиру для нее.
А теперь, когда она тебя бросила, вспомнила о семье. Это не так. Я понял, что люблю тебя, еще до того, как Анна ушла.
Просто не знал, как вернуться, как попросить прощения. И решил начать с преследования Анны. С угроз ей.
Роман побледнел. Она тебе сказала? Это?» Это было временное помешательство. Я был зол, обижен.
Но это в прошлом. Сейчас я думаю только о тебе и Кате. Катя не хочет тебя видеть.
Она передумает. Если ты поговоришь с ней, объяснишь. Объясню что? Что ты раскаялся.
Что любишь нас. Роман, ты разрушил ее веру в тебя. Это не восстанавливается по щелчку пальцев.
Но ты можешь попытаться. Ради нашей семьи. Нашей семьи больше нет, сказала я устала.
Ты убил ее, когда выбрал другую женщину. Теперь живи с этим выбором. Я обошла его и направилась к подъезду.
Роман пошел следом. «Я не отступлю!» Крикнул он. «Я буду бороться за свою семью!» Я не ответила.
Зашла в подъезд, закрыла дверь. Руки дрожали, когда я нажимала кнопку лифта. Угроза в его голосе была явной.
Что он имел в виду под борьбой. Дома я рассказала маме о встрече. Она нахмурилась.
Может, стоит обратиться в полицию? И что я им скажу? Что бывший муж хочет вернуться в семью. Они только посмеются. Но если он начнет делать что-то опасное.
Не думаю, что он способен на что-то серьезное. Скорее всего, это просто эмоции. Завтра развод, и он успокоится.
Как же я ошибалась. Ночью меня разбудил запах дыма. Я вскочила с кровати, выбежала в коридор.
Из-под двери квартиры валил дым. Пожар. Мама.
Катя. Закричала я, бросаясь к их комнатам. Мама уже выбегала из своей комнаты, Катя тоже проснулась от моих криков….
Обсуждение закрыто.