Это была ошибка, момент слабости. Я больше не держу зла. Вы поджгли наш дом, сказала я, глядя ему в глаза.
Могли убить вашу собственную дочь. Какое может быть прощение? Комиссия удалилась на совещание. Вернулись через полчаса с решением, в условно-досрочном освобождении отказать.
Романа увели. Проходя мимо меня, он прошептал, ты пожалеешь об этом. Я вздрогнула, но не ответила.
Охрана быстро вывела его из зала. По дороге домой я думала о его словах. Угроза или просто эмоции? Но тревога не отпускала.
У Романа осталось полгода срока. Что будет, когда он выйдет? Дома я рассказала о заседании комиссии. Катя обняла меня.
Ты правильно сделала, мам. Он должен сидеть. Но я не чувствовала удовлетворения.
Только усталость и страх перед будущим. Следующие полгода пролетели быстро. Катя успешно сдала выпускные экзамены и поступила на журналистику в университет.
Я радовалась за нее, но в глубине души не отпускала тревога. Приближался день освобождения Романа. За неделю до его выхода мне позвонил следователь, который вел наше дело.
Марина Сергеевна, хочу вас предупредить. Петров выходит в следующий понедельник. По закону, он не имеет права приближаться к вам и вашей семье, но будьте осторожны.
А если он нарушит запрет? Звоните в полицию немедленно. У нас будет основание для его задержания. Я поблагодарила следователя, но понимала, что полицейская защита относительно.
Пока они приедут, может случиться что угодно. В понедельник утром я не пошла на работу. Отправила Катю в университет, с наказом быть осторожной и сразу звонить мне, если что-то покажется подозрительным.
Мама тоже осталась дома. Мы сидели на кухне, пили чай и ждали. Чего ждали, сами не знали.
Просто не могли заниматься обычными делами, зная, что Роман на свободе. День прошел спокойно. И следующий.
И через неделю. Никаких признаков Романа. Может быть, он действительно уехал в другой город к брату, как говорил на комиссии.
Постепенно напряжение спадало. Жизнь возвращалась в нормальное русло. Катя ходила на занятия, я работала, мама занималась домом.
Мы начали расслабляться, думать, что опасность миновала. И тут произошло то, чего я не ожидала. В пятницу вечером, через три недели после освобождения Романа, ко мне в офис пришел посетитель.
Секретарь сказала, что это потенциальный клиент, хочет обсудить крупный заказ. Я была одна в кабинете, коллеги уже разошлись по домам. Дверь открылась, и вошел мужчина.
Высокий, худощавый, в дорогом костюме. Лицо показалось знакомым, но я не могла вспомнить, где его видела. Добрый вечер, Марина Сергеевна, сказал он, садясь в кресло напротив моего стола.
Меня зовут Андрей Викторович Волков. Я брат Романа. Брат Романа.
Я напряглась. За все годы брака, я видела его всего несколько раз. Они не были близки, редко общались.
Роман говорил, что брат живет в другом городе, занимается строительным бизнесом. Чем обязана визиту? Спросила я холодно. Роман живет у меня, сказал Андрей без предисловий.
Уже три недели. И я пришел поговорить с вами о нем. Мне нечего обсуждать, касающиеся вашего брата.
Послушайте меня, пожалуйста. Андрей наклонился вперед. Роман болен.
Психически болен. Тюрьма сломала его окончательно. Он одержим идеей вернуть семью, вернуть вас.
Говорит об этом постоянно, строит какие-то планы. У меня похолодело внутри. Он угрожал мне? Не напрямую.
Но я вижу, что он не в себе. Вчера я нашел у него в комнате вашу фотографию, всю исчерканную. И какие-то записи, где он пишет о том, что вы принадлежите ему, что никто не имеет права разлучить вас.
Почему вы не обратитесь к врачу? Если он болен, ему нужна помощь. Андрей горько усмехнулся. Вы думаете, я не пытался? Он отказывается.
Говорит, что совершенно здоров, что это все заговор против него. А принудительно госпитализировать я не могу. Он не представляет явной угрозы.
Пока. Что вы от меня хотите? Я хочу предупредить вас. Будьте очень осторожны.
Роман может появиться в любой момент. Он следит за вами, знает, где вы работаете, где учится Катя. Вчера я видел, как он изучал расписание автобусов до вашего города.
Но ему запрещено приближаться к нам. Вы думаете, это его остановит? В его нынешнем состоянии он не воспринимает реальность. Живет в каком-то своем мире, где вы все еще его жена, а все произошедшее – недоразумение, которое нужно исправить.
Андрей встал. Я сделал все, что мог. Предупредил вас.
Остальное в ваших руках. И еще, он достал из кармана листок бумаги, это я нашел в его вещах. Думаю, вам стоит это увидеть.
Он положил листок на стол и вышел. Я взяла бумагу дрожащими руками. Это был план.
Подробный план того, как Роман собирается вернуть семью. Там были расписаны мои маршруты, время, когда я выхожу из дома, когда возвращаюсь. Расписание Кати, адрес ее университета.
И в конце – дата. Завтрашняя дата. И слова – день воссоединения.
Я схватила телефон и позвонила следователю. Рассказала о визите Андрея, о плане Романа. Следователь обещал принять меры, усилить патрулирование около нашего дома, предупредить участкового.
Дома я собрала семейный совет. Рассказала маме и Кате, о визите Андрея Волкова, показала план Романа. Катя побледнела.
Он что, следил за нами все это время? Похоже на то, кивнула я. Но мы не дадим ему осуществить его больные планы. Завтра никто никуда не идет. Останемся дома, запремся.
Если он появится, сразу вызовем полицию. Ночь прошла беспокойно. Я почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху.
Несколько раз вставала, проверяла замки, смотрела в окно. Но все было тихо. Утро субботы началось напряженно.
Мы позавтракали молча, каждый погруженный в свои мысли. Около десяти утра раздался звонок в дверь. Мы замерли.
Кто там? Крикнула я, не открывая. Доставка цветов для Марины Сергеевны, ответил мужской голос. Я посмотрела в глазок.
Действительно, курьер с огромным букетом рос. Но я не стала открывать. Оставьте у двери, спасибо.
Мне нужна подпись о получении. Извините, не могу открыть. Оставьте у двери.
Курьер постоял немного, потом ушел, оставив букет на пороге. Через десять минут, убедившись, что никого нет, я быстро открыла дверь, втащила цветы внутрь и снова заперлась. К букету была прикреплена карточка.
Моей любимой жене, в день нашего воссоединения. Скоро мы снова будем вместе. Р. Роман.
Он здесь, в городе. И собирается осуществить свой план сегодня. Я позвонила в полицию.
Приехал на ряд, забрал букет и карточку как доказательство. Обещали дежурить около дома. Но я не чувствовала себя в безопасности.
Роман был умен, изобретателен. Если он задумал что-то, то найдет способ осуществить. День тянулся мучительно медленно.
Мы сидели в гостиной, пытались смотреть телевизор, но никто не следил за происходящим на экране. Каждый звук заставлял нас вздрагивать. Около четырех часов дня зазвонил телефон.
Городской номер. Я ответила. Марина Сергеевна? Незнакомый женский голос.
Это из приемного покоя городской больницы. У нас здесь ваша мама. С ней произошел несчастный случай.
Я похолодела. Обернулась. Мама сидела на диване рядом с Катей, смотрела на меня с недоумением.
Это какая-то ошибка, сказала я. Моя мама дома. Простите, в трубке послышалось замешательство. Видимо ошиблись.
Извините за беспокойство. Я положила трубку. Это был он.
Роман. Пытался выманить нас из дома. Следующий звонок раздался через час.
На этот раз звонили якобы из университета Кати. Произошла авария в лаборатории, нужно срочно приехать. Я даже не стала слушать до конца, просто бросила трубку.
Он пытается выманить нас, сказала я. Но мы не подадимся. Около семи вечера, во дворе, раздался шум. Мы выглянули в окно.
Полицейские задерживали мужчину. Даже издалека я узнала Романа. Он сопротивлялся, что-то кричал.
Марина. Я знаю, что ты там. Выйди.
Нам нужно поговорить. Это недоразумение. Мы семья.
Полицейские затолкали его в машину и увезли. Я выдохнула с облегчением. Кончено.
Его арестовали. Но облегчение было недолгим. Вечером позвонил следователь.
Марина Сергеевна, у меня плохие новости. Мы не можем долго держать Петрова. Формально он не совершил ничего криминального.
Отправил цветы, позвонил пару раз. Это не преступление. Но у него был план.
Он нарушил запрет на приближение. План не является уголовно наказуемым намерением, пока не начато его исполнение. А нарушение запрета на приближение – это административное правонарушение.
Максимум – штраф или 15 суток ареста. Завтра утром он выйдет под подписку о невыезде до суда. Я не могла поверить.
После всего, что было, система снова не защищала нас. Что вы нам советуете? Будьте очень осторожны. При любой угрозе сразу звоните.
И, может быть, стоит временно уехать? К родственникам, друзьям. Пока мы не решим вопрос с Петровым. После разговора я собрала маму и Катю….
Обсуждение закрыто.