Затем аккуратно написал на них номинал, пририсовал водяные знаки. Получилось не слишком похоже, но если не приглядываться… Утром дня рождения Алины. Григорий Михайлович положил настоящие деньги во внутренний карман пиджака, а конверт с фальшивками – в наружный.
Такая вот проверка для будущего зятя. «Ты уж прости меня, Алиночка», – думал он, направляясь к дому дочери, – «но лучше горькая правда сегодня, чем разбитая жизнь завтра». Утро своего 29 дня рождения Алина встретила за любимым занятием – маникюром.
Постоянная клиентка Светлана попросила принять ее пораньше, до основного празднования, и Алина не смогла отказать. 500 с чаевыми, еще один кирпичик в фундамент будущей свадьбы. «Не верится, что ты работаешь в собственный день рождения», – покачала головой Светлана, разглядывая свежий маникюр с мелкими стразами.
«У меня муж бы такого не позволил». «Ничего страшного», – улыбнулась Алина, протирая инструменты. «Главное празднование вечером, у будущей свекрови».
А сам, расстеслав, что подарит, с любопытством спросила клиентка. Алина замешкалась с ответом. Утром жених уехал на работу, ничего не сказав о подарке.
Впрочем, они договорились не тратиться, так что, возможно, он просто придерживался их уговора. «Думаю, это будет сюрприз», – дипломатично ответила она, провожая Светлану к двери. Оставшись одна, Алина начала готовиться к вечеру.
Скромное черное платье, неброский макияж, минимум украшений, она знала, что Жанна Владимировна не одобряет излишеств. Будущая свекровь вообще многое не одобряла в Алине. Ее профессию, маникюрши-то не карьера.
Ее привычки, зачем столько читать, только глаза, портить. Даже ее фигуру, худющая, детей рожать не сможет. Телефон зазвонил, когда она заканчивала с макияжем.
«Алиночка, с днем рождения, родная!» Голос отца звучал особенно тепло. «Как настроение?» «Спасибо, папа. Нормальное настроение».
Алина улыбнулась, глядя в зеркало на свое отражение. «Готовлюсь к вечеру у Жанны Владимировны». «Я думал, мы сначала вдвоем посидим, чаю попьем».
В голосе отца промелькнуло разочарование. «У меня для тебя подарок есть. Прости, папа».
Алина почувствовала укол совести. «Ростислав договорился с мамой, что мы сразу к ней поедем. Может, ты тоже приедешь?» Жанна Владимировна готовит праздничный ужин.
Повисла пауза. Григорий Михайлович и Жанна Владимировна, мягко говоря, не ладили. Свекровь считала его простоватым и при каждой встрече демонстративно морщила нос, будто от слесаря плохо пахло.
«Знаешь, я лучше заеду к тебе перед этим ужином», — наконец сказал отец. «Минут на пятнадцать, не больше». «Конечно, пап.
Буду ждать». Ровно в пять раздался звонок в дверь. На пороге стоял Григорий Михайлович в своем лучшем темно-синем костюме, немного потертом на локтях, но идеально выглаженном.
В руках он держал маленький букет ромашек и коробку конфет. «Доченька», — он крепко обнял Алину, — «расти больше, не болей». Алина рассмеялась.
С детства отец повторял эту шутливую поздравительную фразу. «Проходи, пап. Хочешь чаю?» Некогда чаи гонять.
Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт. «Вот, держи. Купи себе что-нибудь красивое».
Алина взяла конверт, чувствуя его непривычную тяжесть. «Пап, что это?» «Открой», — подмигнул отец. Внутри лежали деньги, новенькие пятитысячные купюры.
Алина быстро пересчитала. «Пятьдесят тысяч». «Папа!», — она ахнула.
«Это же, это слишком много». «Ничего не слишком», — Григорий Михайлович смущенно отвернулся. «Всю жизнь для тебя копил.
Может, на платье свадебное потратишь или на туфли какие-нибудь модные». Алина прижала конверта к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. «Спасибо.
Я не знаю, что сказать». В этот момент дверь открылась, и в квартиру вошел Ростислав, увидев тестя, он едва заметно поморщился, но тут же натянул на лицо приветливую улыбку. «Григорий Михайлович, какая приятная встреча! А мы как раз собирались выезжать к маме».
«Здравствуй, Ростислав», — кивнул Григорий Михайлович. «Я на минутку, поздравить дочку». Ростислав перевел взгляд на Алину, замечая конверт в ее руках.
«Что это у тебя?» улыбнулась Алина. «Целых пятьдесят тысяч. Можно будет купить то платье, которое я присмотрела для свадьбы».
Лицо Ростислава изменилось. Улыбка исчезла, а глаза внезапно загорелись каким-то странным блеском. «Покажи-ка», — он протянул руку.
Алина протянула конверт, не видя в этом ничего необычного. Ростислав быстро пересчитал купюры, присвистнув. «Неплохо, неплохо», — он посмотрел на Григория Михайловича с новым интересом.
«Не ожидал от вас такой щедрости». «Для дочери ничего не жалко», — спокойно ответил пожилой мужчина, внимательно наблюдая за женихом. Ростислав сложил деньги обратно в конверт, но вместо того, чтобы вернуть его Алине, засунул во внутренний карман своего пиджака.
«Отлично. Сейчас это очень кстати. Знаешь, Алин, маме как раз нужны деньги на операцию.
Проблемы с коленом, врач сказал, что нужно делать срочно, иначе может развиться артроз». Алина застыла, не веря своим ушам. «Но это же мой подарок.
От папы». «Ну и что?» Ростислав пожал плечами. «Мы же семья, а в семье все общее.
Я лучше знаю, куда потратить деньги. Молодые еще успеют заработать. Правда ведь, Григорий Михайлович?» В его голосе прозвучало что-то снисходительное, почти насмешливое.
Алина растеряно переводила взгляд с жениха на отца и обратно. «Ростик, но папа хотел, чтобы я купила себе…» «Алина?» — перебил ее Ростислав, и в его голосе появились стальные нотки. «Давай не будем устраивать сцен.
Маме нужна операция. Ты же не хочешь, чтобы твоя будущая свекровь страдала от боли? К тому же ты и так копишь на свадьбу, у тебя уже почти миллион. Зачем тебе еще деньги?» Алина побледнела.
Она никогда не говорила Ростиславу точную сумму своих накоплений. Значит, он рылся в ее вещах, нашел коробку с конвертами. «Ты смотрел мои сбережения?» — тихо спросила она.
«А что такого?» — пожал плечами Ростислав. «Мы же собираемся пожениться, у нас не должно быть секретов друг от друга». Григорий Михайлович наблюдал за этой сценой молча, но жилваки на его скулах ходили ходуном…
Обсуждение закрыто.