Алина молча взяла конверт, вытерла его салфеткой и положила в сумочку. — Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала она. — Спасибо за праздник.
— Алиночка, останься, — попросила Жанна Владимировна, бросая гневные взгляды на сына. — Мы еще торт не разрезали. В другой раз.
Алина натянуто улыбнулась. — Папа, ты со мной? — Григорий Михайлович тут же поднялся. — Конечно, дочка.
Когда они уже были в прихожей, Ростислав вышел следом. — Алина, подожди. Его голос звучал уже не так уверенно.
Давай поговорим. Я погорячился. — Не сейчас, Ростислав.
Она даже не обернулась, застегивая пальто. Мне нужно все обдумать. — Что обдумать? — он схватил ее за локоть.
— Из-за каких-то денег ты готова все разрушить? — Дело не в деньгах. Алина, наконец, повернулась к нему. А в том, что ты соврал, и не в первый раз, я думаю.
— Отпусти мою дочь. — Спокойно, но с нажимом, — сказал Григорий Михайлович. Ростислав нехотя разжал пальцы.
— Ты пожалеешь об этом? — пробормотал он. — Где ты найдешь такого, как я? — Надеюсь, нигде, — тихо ответила Алина и вышла за дверь вместе с отцом. На улице было прохладно и тихо.
Они молча шли к остановке, каждый погруженный в свои мысли. Наконец Григорий Михайлович нарушил молчание. — Ты как, дочка? — Не знаю, пап, — честно ответила Алина.
Я как будто проснулась от долгого сна и не понимаю, как могла не замечать всего этого раньше. — Любовь ослепляет, — философски заметил отец. Но лучше прозреть до свадьбы, чем после.
Алина кивнула, сжимая в руке сумочку с конвертом. Деньги были спасены, но что-то подсказывало ей, что история на этом не закончится. Такси остановилось возле дома Григория Михайловича.
Он настоял, чтобы Алина переночевала у него, возвращаться в квартиру, где они жили с Ростиславом, было бы слишком тяжело. — Твоя комната всегда ждет тебя, — сказал отец, открывая дверь в небольшую уютную квартиру на первом этаже. Алина вошла и сразу почувствовала, как напряжение немного отпускает.
Здесь все оставалось неизменным с ее детства. Потертый диван с вязаными подушками, старый сервант с коллекцией фарфоровых статуэток, который собирала мама, фотографии на стенах. Ее маленькая комната тоже сохранилась в первозданном виде, с узкой кроватью, письменным столом и книжными полками.
— Чай будешь? — спросил Григорий Михайлович, снимая пиджак. — Да, папа, спасибо. Алина опустилась на диван, все еще сжимая в руке сумочку с конвертом.
Пока отец возился на кухне, она достала телефон, 20 пропущенных звонков от Ростислава и десяток сообщений. Она не стала их читать, просто отключила звук. — Вот, с лимоном, как ты любишь.
Григорий Михайлович поставил на журнальный столик две чашки и тарелку с печеньем. — И прости за испорченный день рождения. — Ты-то в чем виноват? — грустно улыбнулась Алина.
— Ты сделала мне прекрасный подарок. — Кстати, о подарке. Отец вдруг как-то странно усмехнулся.
— Ты не посмотрела внимательно, что в конверте? Алина нахмурилась. — А что я должна была увидеть? Вместо ответа Григорий Михайлович кивнул на сумочку. — Достань-ка конверт, дочка.
Алина открыла сумку, достала немного помятый конверт и раскрыла его. Внутри лежали купюры, те самые, что она мельком видела днем. Но теперь при ярком свете лампы она заметила что-то странное.
— Погоди-ка. Она вытащила одну пятитысячную купюру и поднесла к свету. Что это? Купюра выглядела необычно.
Цвета были слегка размытыми, бумага казалась тоньше, чем должна быть, а водяные знаки больше походили на рисунок карандашом. — Пап, это… Она запнулась, разглядывая остальные купюры. Все они были одинаковыми, искусно сделанными, но очевидными подделками.
Григорий Михайлович вдруг громко расхохотался, утирая выступившие слезы. — Ты бы видела свое лицо сейчас! — Это фальшивые деньги. Алина ошеломленно перебирала купюры.
— Но зачем? Я не понимаю. — А я ведь специально заехал в банк, — сказал отец, продолжая смеяться, — и попросил дать мне купюры из старого образца, те, что уже недействительные. Думал, внучкам в куклы играть отдам.
— Подожди, — Алина начала понимать, — ты все это спланировал? Ты знал, что Ростислав попытается забрать деньги? Григорий Михайлович перестал смеяться и серьезно посмотрел на дочь. — Нет, дочка, я не знал наверняка. Я надеялся, что ошибаюсь на его счет.
Но я должен был проверить, понимаешь? Слишком многое в его поведении меня настораживало. Алина откинулась на спинку дивана, пытаясь осмыслить произошедшее. — Значит, все это было проверкой? — Можно и так сказать, — кивнул Григорий Михайлович.
— Знаешь, когда мужчина забирает у женщины деньги, это всегда тревожный знак. А если еще и врет при этом, я хотел, чтобы ты увидела его настоящего, пока не стало слишком поздно. Но если эти деньги фальшивые, то… Алина вдруг замерла, осененная новой мыслью.
— Погоди, а настоящие деньги у тебя есть или это был розыгрыш сарата с самого начала? В ответ Григорий Михайлович достал из внутреннего кармана домашней кофты второй конверт. — Вот твой настоящий подарок, дочка. 50 тысяч, как и обещал.
Алина взяла конверт, раскрыла его и увидела настоящие хрустящие банкноты. Она глаза подняла на отца. — Ты гений, папа, коварный гений…
Обсуждение закрыто.